Ctrl

 

Виндсбах
в дневниках Хоровой студии

12 декабря 2014 (пятница)
Рождественские гастроли. День шестнадцатый
Концертный хор дал два концерта в Амберге

Журин Фёдор (12 лет)

«Гастроли — они как чистая линия, идущая много и мало времени...»

Иванов Павел (12 лет)

«Сегодня утром в 8:00 зазвенели колокола ближайшей церкви, приказывающие вставать. Я попытался уснуть, но тут к нам в комнату вошла Юлия Владимировна и проделала ту же функцию, что и колокола. Невольно вспоминаешь будильник в школу и маму.

Сегодня у нас важный день — мы переезжаем в город Нюрнберг. Это наш пятый переезд за всё время путешествия по Германии. Нюрнберг — отличное место в смысле WI-FI. Там за неделю платишь 5 евро. А ещё там очень уютно, кроватки застелены. И, наверное, будет приятная компания. (Хотя Вадим Александрович сказал, что мы из-за плохого поведения больше не будем жить вместе пятёркой. Но я не отчаиваюсь).

Угадайте, куда же мы сегодня поехали. Только не упадите. Мы поехали в Амбергскую тюрьму. Впервые в истории нашего хора! В представлении сразу замелькали тюрьмы и как, на мой взгляд, выглядят тюрьмы. Но, к моему сожалению, мы видели только огромную церковь, охранников и один большой дом, где живут заключённые.

Как только я увидел заключённых, мне как-то стало не по себе, но потом я привык и спел концерт. У некоторых в глазах читалась полная безнадёжность, и казалось, что ничего не может доставить им удовольствие, но когда мы спели, я увидел, что в их глазах появилась капелька надежды...»

Тихонов Владимир (12 лет)

«Сегодня у нас было целых два концерта. Вы скажете, неудивительно!

Первый концерт был у нас в городе Амберг, и он мог привести людей в ужас и страх. Это концерт в немецкой тюрьме! Как ни жутко это звучит, но это правда.

Вадим Александрович завёл интригу уже вчера. Я уже думал, что мы поедем на какое-то чудо света, но когда нам сказали правду про этот концерт, то все догадки были перечёркнуты одним разом, и весь автобус хором прокричал: „Что?!“

До города Амберг дорога длилась час. Я назвал этот час: „Страшная поездка на автобусе в тюрьму“. К счастью, перед концертом был обед, причём очень вкусный. Нас встретил весёлый пастор тюремной часовни. И вот, открываются железобетонные двери, мы входим, и они сразу же закрываются. О Боже, какой это был для меня ужас! Это почти не передать словами. И даже очень сложно описать. Это чувство страха, когда хочется отсюда убежать и когда трясутся колени.

Первое, что я увидел, войдя в часовню, был алтарь, полностью украшенный позолотой. Концерт вёлся на двух языках, на русском и на немецком. После концерта, выходя из тюрьмы, я ощутил большое облегчение.

Второй концерт проходил в церкви божественной красоты. На концерт мы входили и выходили со свечами».

Запорожцев Егор (10 лет)

«Ещё вчера Вадим Александрович говорил, что нас ждёт какое-то интересное историческое событие, но не говорил какое. Я долго думал и гадал. Мне пришло в голову, что мы пойдём в пещеру, заберёмся на гору. Оказалось, что мы поехали выступать перед заключёнными в городе Амберг. Я этого никак не ожидал и очень удивился. Выступали мы в тюремной часовне».

Гришин Антон (12 лет)

«Мы ехали в даль. Где-то там — Нюрнберг, прекрасный город с очень красивыми строениями. Этот город когда-то мучился с голубями. Они засоряли памятники и другие исторические достопримечательности. Но учёные изучили их психику и нашли решение этой проблемы. Голуби боятся чёрных ворон. И люди везде расставили статуэтки в виде этих чёрных пернатых друзей. Вскоре все голуби улетели в Венецию.

Сегодня я узнал, из-за чего нам должны завидовать другие. Вы думаете, что в тюрьме плохо? Да, да! Но мы будем петь в тюрьме. Знаете, я тут подумал: попробуйте устроить концерт в тюрьме России».

Емельянов Дима (11 лет)

«В прогнозах Вадима Александровича на сегодня нам обещали переезд в город Нюрнберг и одну интригу.

Вадим Александрович говорил о том, что нам будут завидовать все остальные участники концертного хора, а родители будут хвататься за головы.

Сегодня мы узнали, что должны выступить в Амбергской тюрьме и обедать в столовой этой тюрьмы.

Немецкие тюрьмы не то, что русские. У немцев вместо тухлой корки хлеба есть „шведский стол“. В немецких тюрьмах есть даже церкви. По дороге на концерт все мальчики звонили родителям и говорили, что их везут в тюрьму. А так и было. Нас везли в тюрьму, но не в качестве заключённых, а в качестве посетителей.

Когда мы приехали и зашли во двор, ворота за нами закрылись так, что нам показалось одно — нас больше не выпустят.

На вечернем концерте мы вспомнили старую доброе „Hodye“ из Церемонии рождественских обрядов Кэроллс. Мы пели эту песню со свечами. Но она не была грустной, напротив, это было мажорное шествие со свечами».

Мантров Игорь (13 лет)

«Сегодня мы поём в тюрьме. И что я понял: я понял, что каждого надо прощать. Ведь они так радовались нашему пению. И хотя они и совершили преступление, в них осталось что-то человеческое. Надо учиться прощать, и это умение пригодится тебе в жизни».

Тихомиров Алексей (12 лет)

«Сегодня мы выступали в тюрьме. Меня это так поразило, что сначала я не понял, что выступаю перед заключёнными. На обратном пути я обратил внимание на стену и охрану. Выбраться невозможно».

Соколинский Саша (11 лет)

«Вы знаете, когда ты выступаешь в тюрьме, то кажется, что ты отправляешься в последний путь, потому что когда закрывается дверь, ты уже не можешь связываться с обыкновенным миром. Когда поёшь для этих людей, задумываешься, что они могли совершить?»

Кирюшатов Миша (13 лет)

«Две недели у нас были обычные концерты в соборах, но ещё вчера мы и представить не могли, где будем выступать. Итак, Амберг, 15:30 по немецкому времени. Мы приехали в одно место, и это была... тюрьма!

Открылись ворота, без единой дырки, мы вошли, и тотчас они закрылись. Всем стало не по себе. Вторые ворота открылись и тоже тотчас закрылись. Мы пошли к какому-то зданию. Толстая железная дверь отворилась и... это был собор.

Заключённые вошли в Собор. Некоторые перекрестились. Среди них было много немцев, два негра, несколько русских и жители исламских государств. Начался концерт. Мы пели около десяти произведений. После последнего произведения „O du fröhliche“ кто-то из заключённых с последнего ряда крикнул без акцента: „Молодцы, ребята!“

На вечернем концерте сбылась давняя мечта Вадима Александровича — спеть номер „Procession“, выходя на сцену. И это мне понравилось».

Багмутов Сева (10 лет)

«В начале концерта, когда Вадим Александрович что-то говорил заключённым, выражение лиц заключённых не отражало того восхищения, как после концерта. Зрители радостно хлопали, присвистывали и я надеюсь, что, услышав наше пение, они больше не будут делать зло».

Из дневника Вадима Александровича

«Концерт в тюрьме города Амберг возник в нашей программе самым неожиданным образом.

За день до отъезда на гастроли с представителями нашего хора в Германии связался пастор тюремной церкви города Амберг. Ему на глаза попалась газетная заметка, в которой говорилось о том, что Санкт-Петербургский хор мальчиков выступит с рождественской программой в Церкви святого Георгия города Амберг. Пастор очень хотел, чтобы наш хор дал небольшой концерт в тюремной часовне. Он сообщил нам, что в прошлом году с таким же концертом здесь выступал Виндсбахский хор мальчиков, и этот концерт прошёл очень успешно.

Мы, не задумываясь, дали своё согласие. Во-первых, это было очень необычно и позволяло нам лучше узнать скрытую от посторонних глаз Германию. Во-вторых, мы понимали, что это — важный социально-значимый проект. Для заключённых наш концерт — глоток свободы, а для нас — попытка кожей почувствовать её потерю. Пожалуй, не может быть лучшей профилактики тяжёлой болезни, чем возможность прочувствовать её хотя бы на несколько минут.

Нас попросили оставить в автобусе все телефоны, ремни, фотоаппараты, металлические изделия, взять с собой паспорта. Единственное исключение сделали только для нашего фотоаппарата, но с одним условием, что фотографировать можно будет только наш хор. Снимать заключённых не разрешалось в целях безопасности.

Оказавшись за тяжёлыми металлическими воротами, каждый ощутил на себе вполне объяснимое чувство дискомфорта. Огромные связки ключей, открывание дверей перед нами и молниеносное закрытие их после нас, вооружённая охрана, рации, сообщение на посты о продвижении группы, — всё это происходило с нами, не в кино, а наяву. На главном пропускном пункте меня попросили назвать свою фамилию и дату рождения. Информацию ввели в главную базу данных.

Пастор был очень доброжелательным, постоянно шутил и дал нам полную свободу в выборе программы. Я поинтересовался, не будет ли расценено как провокация исполнение нами «Хора заключённых из оперы «Набукко»? Пастор сказал, что ни в коем случае не будет. «Можете даже исполнить финальный хор из «Фиделио», — пошутил он.

Мы переодели костюмы и выстроились в алтаре. Зал был пуст. Хор немного распелся. Через пять минут на церковный балкон запустили публику. Это не были заключённые, это были работники и служащие Амбергской тюрьмы, а также члены их семей.

Через несколько минут в зал ввели заключённых. Их было примерно сто пятьдесят человек. Они были чисто и опрятно одеты в одинаковые льняные комбинезоны.

Начальник тюрьмы приветствовал наш хор и поблагодарил за то, что мы дали согласие спеть небольшой концерт. Пастор обратился к заключённым со словом Божьим и хорошо подготовил их к нашему выступлению.

Мне было трудно составить программу, так как я не знал вкусы этих людей и что для них может оказаться особенно интересным. К моему удивлению, самые громкие аплодисменты вызвала песня Валерия Гаврилина «Не бойся дороги». Концерт продолжался около сорока минут и с каждым новым произведением вызывал всё больше и больше оваций.

Последним номером программы мы исполнили «O Fortuna» Карла Орфа. Слушатели были в полном восторге. Они так эмоционально выражали своё восхищение, что вызвали этим улыбку у всех участников нашего хора. Здесь необходимо отметить, что их эмоции выражались гораздо свободнее, чем эмоции обыкновенной публики. Они хлопали, свистели, топали ногами и просили петь ещё.

В качестве бисовки была «O du fröhliche». Исполнив первый куплет, я развернулся к залу и стал дирижировать заключёнными, предлагая им петь вместе с нами. Признаюсь честно, это решение далось непросто, однако мне очень хотелось, чтобы в этой рождественской песне все души, которые Бог не делит на национальности, сословия и классы, на виновных и невиновных, слились воедино в светлом празднике Рождества. К моему удивлению, все начали петь вместе с нами.

По завершению концерта я поздравил наших слушателей с Рождеством и пожелал, чтобы Господь не оставлял их».